Меню навигации+

Андрей Гришин

Родился я и всю жизнь прожил в Москве. Учился – очень средне – в трех разных школах, потом спустя рукава на библиотечном факультете Института культуры. Туда пошел потому, что учиться четыре года и математики нет. Кто бы мне сказал тогда, что моя диссертация будет состоять из одних формул и графиков – ни за что не поверил бы.

В начале 90-х годов, когда в одночасье была уничтожена многоведомственная библиотечная система СССР, закончилась и моя работа – теория и методика межведомственного взаимодействия в комплектовании фондов. Прибавились еще кое-какие причины, из которых низкая зарплата ведущего научного сотрудника, кандидата наук оказалась не главной.

В общем, я ушел из Библиотеки им. В.И.Ленина, работал в столярной мастерской, плотником на стройке, а потом меня по моей библиотечной специальности взяли заместителем генерального директора в одну из бесчисленных мелких фирмочек, занимавшихся неизвестно чем. Там я перестал сильно уставать, вновь захотелось умственных упражнений, и я попросил своего хорошего друга и коллегу по ГБЛ Евгения Абрамовича Каца – он уже года три как ударился в литературный перевод (с моей, между прочим, подачи) – дать мне что-нибудь почитать и попереводить. Я тебе, — говорю, — подстрочник сделаю. Дал он мне книжку, бывшую у него в несрочном заказе. Совершенно очаровательный роман о Хатшепсут, женщине-египетском фараоне. Навалял я сотню страниц, принес ему, он полистал и сказал: «Знаешь что, давай, переводи сам до конца». Познакомил меня с редактором, и я, получив после этой работы первый заказ на свое имя, уволился из «Рогов и копыт», так и не узнав за целый год, из каких же денег мне платят зарплату.

Должен заметить, что лингвистического образования у меня нет, английским языком я занимался, пока учился в школе, с репетитором Еленой Александровной Барановской. Как оказалось, ее методика была настолько хороша, что я через четверть века смог заново начать профессионально работать с языком – пусть даже только письменно; устной речи, увы, не понимаю, практически. Ведь в институте я начал было учить французский вместе со студентами, у которых в школе русский был вторым, но не овладел им толком, больно уж слабая была группа. Потом тоже начал и бросил японский… На европейских языках только читал статьи по специальности, используя японский написал курсовую, а потом ушел из института, не доучившись, в армию (потом восстанавливался и заканчивал на вечернем) — и все.

Конечно же у меня были отличные наставники – литераторы и редакторы. Ну, и десятка три статей – тоже неплохая практика. Мой начальник, выдающийся библиотековед Ю.А. Гриханов, учил меня писать так, чтобы ни один редактор не мог выкинуть ни слова.

Но все школы и университеты я прошел до прикосновения к литературной работе. За восемнадцать лет работы переводчиком была у меня лишь одна беседа с самым первым редактором по первой полусотне страниц самого первого романа, который я переводил под собственным именем. Это, конечно, очень жаль – еще великий Козьма Прутков отметил, что «поощрение столь же необходимо гениальному писателю, сколь необходима канифоль смычку виртуоза». А дельная критика, конечно, многократно важнее.

Сколько я перевел за это время – затрудняюсь сказать. Пожалуй, около полутора сотен книг – в основном, детективы, фантастика, фэнтези и научно-популярные. Из тех, которые литературная критика редко замечает. Есть среди них и достойные произведения. Возможно, если бы беспрестанно стучался в разные издательства, удавалось бы работать и с тем, что принято считать «серьезной литературой», но стоит ли тратить время и силы еще и на это?