Меню навигации+

Ульяна Рудик

Редактор, художник и активный участник всего происходящего в «Лоскутном одеяле»

Stories are painted
In lines of your face[1]
(из пения Норн)

В лесном царстве у подножия горы жила-была девочка. Она обожала истории, постоянно их читала, а когда не читала – то слушала, когда не слушала – то записывала, когда не записывала – рассказывала, когда не рассказывала – разыгрывала, когда не разыгрывала – воображала… Словом, историями дышала как воздухом и без них не жила вообще.

И вот однажды из края, что лежит к востоку от солнца и к западу от луны, к девочке пришли три Норны, поздоровались, устроились в уголке и принялись напевать новые чудны́е истории. Замечательные то были истории – радужные истории-картинки, вернее, музыкальные полотна с затейливыми узорами, сотканные из волшебных нитей, пряденных из слов чужестранного языка.

Девочка зачарованно слушала пение Норн и, чтобы лучше их понять, отправилась в специальное место изучать этот язык, ставший в наши времена общим и называемый английским. Там ее вдобавок обучили романтической речи французов, а заодно и тому, как вообще иноземным речам обучаться и как им обучать. Засим она выучила раскатистый язык темпераментных испанцев, потом волшебный язык прекрасной страны Норн и других норвежцев, а после и очень на него похожий язык древних исландцев, сохранивших для нас самые необычайные и завораживающие истории.

Так благодаря Норнам перед девочкой открылся чудесный многоцветный мир совершенно новых и хорошо знакомых, но заигравших дотоле невиданными красками старых историй, сквозь которые и протянулся тоненькой голубой линией путь всей ее жизни.

О чем же пели Норны? По первости кажется, будто о том же, о чем поют все остальные: о встречах и расставаниях, о плаче под дождем, об изменчивом времени. Но это только по первости. Мудрены и замысловаты узоры Норн: посмотришь так – увидишь одно, повернешь эдак – покажется совсем другое, чуть сместишь взгляд – откроется и вовсе третье. И так без конца. И вот девочка росла, жила, слушала Норн, разглядывала их причудливые узоры и однажды взяла карандаши и принялась рисовать то, что удавалось увидеть.

…Много времени минуло с тех пор, как пришли Норны. Девочка из лесного царства у подножия горы давно уже выросла и теперь живет в этом скрытом маленьком мире с двумя очень рисующими и любящими истории дочками и одним очень музыкальным мужем. Она все так же слушает пение Норн, стараясь не сбиться с намеченного пути, занимается чужестранными языками и всюду ищет рассказанные на них истории, а еще то и дело берется за карандаши и рисует то, что в них видит.

А Норны все поют и поют, напоминая о главном:

Your life is a canvas,
The colours are you[2]

[1] (англ.) Истории нарисованы в чертах твоего лица
[2] (англ.) Жизнь твоя – холст, краски – ты сам.